Великие художники и стремление рисовать

 

Стоит снять очки — и мир меняется в одночасье: четкая картина с множеством штрихов и деталей становится размытой и тусклой, цвета теряют насыщенность, предметы — четкость. Но близорукое восприятие мира может стать изюминкой, если оно принадлежит художнику. Сегодня офтальмологи и искусствоведы пытаются ставить диагнозы известным мастерам живописи по их полотнам. Считается, что именно дефекты зрения повлияли на стиль и особенности передачи красок и деталей некоторых художников.

 

Стиль или диагноз?

В прошлые века, задолго до появления фотографии, к зрению художников предъявлялись самые жесткие требования — маэстро должны были видеть идеально, дабы в точности передать на холстах детали портретов и пейзажей. Но времена менялись, и на смену предельной четкости пришла эпоха импрессионизма, допускавшего размытость форм, передачу скорее настроения, чем сути предметов. Впрочем, некоторые художественные критики XIX века рассматривали новую волну в живописи исключительно в свете дефектов зрения создателей полотен и брюзжали по поводу прихода в искусство подслеповатых художников.

 

Возможно, в их словах была доля истины. Известно, что многие близорукие мастера отказывались исправлять недостаток зрения — ни Сезанн, ни Ренуар никогда не носили очков, а последний имел привычку отходить от картины, чтобы судить о впечатлении размытых форм. Австралийский нейрохирург Ноэль Дэн в своем исследов

ании приходит к выводу, что работы известных импрессионистов Моне, Ренуара, Дега, Сезанна, Писсарро, Матисса и Родена объединяет восприятие мира сквозь призму собственной близорукости. Именно проблемами со зрением исследователь объясняет доминирование в полотнах этих мастеров определенных цветов (например, красного), дрожащих цветовых оттенков, мягких линий, а также отсутствие деталей. Смелое заявление нейрохирурга тут же освистали знатоки искусства. И все же определенная связь между работами некоторых художников и их зрением, несомненно, существует.

 

Цветовые галлюцинации Клода Моне

Диагноз «двусторонняя катаракта» известному французскому импрессионисту Клоду Моне был поставлен, когда художнику исполнился 71 год. При катаракте кристально прозрачный хрусталик постепенно мутнеет, ухудшается зрение, и человек смотрит на мир как будто через целлофановую пленку или запотевшее стекло. Со временем утрачивается способность видеть холодные тона. По картинам Моне можно проследить, как прогрессировала его болезнь — голубые, синие краски на его полотнах постепенно вытесняются желтыми и коричневыми. Именно в желто-коричневом цвете видит мир больной катарактой.

 

Наиболее ярко болезнь Моне иллюстрируют две его картины — «Пруд с кувшинками» (1899) и «Японский мостик» (1918). Разница между временем написания двух картин в 20 лет, но один и тот же сюжет за два десятилетия изменился до неузнаваемости. В 1899-м на картине вырисована каждая деталь, спустя двадцать лет полотно выглядит желтым и размытым. «Я уже не вижу с той же яркостью цвета, — сетует в своем дневнике Клод Моне. — Красный выглядит грязным, розовый— тусклым». Но он не сдавался болезни: «Я буду рисовать даже слепым, как и Бетховен, который сочинял музыку, будучи абсолютно глухим». Не в силах различать детали, художник увеличивал формат полотен. В выборе красок он уже полагался исключительно на названия, которые читал на этикетках, а потом запоминал точное расположение тюбиков на палитре. Художник понимал, что его картины получались слишком темными, а поэтому и не очень "аппетитными" для ценителей искусства того времени. Прогрессирующая катаракта исключала возможность отличить голубой цвет от черного, поэтому многие из своих работ он попросту уничтожал.

 

В 1923-м после неудачной операции на левом глазе у Клода Моне развилась вторичная катаракта. Чтобы лучше видеть хотя бы несколько часов, он принимал специальные лекарства, расширяющие зрачки. Художник жалуется на то, что правый глаз, пораженный болезнью, видит все в желтых тонах, в то время как прооперированный левый воспринимает мир в насыщенном голубом цвете. Он так и писал свои картины, прикрывая то один, то другой глаз. В последних работах художника форма исчезает вовсе, и Моне вплотную подходит к абстракции: «Сюжет для меня вторичен. То, что я хочу воспроизвести, это связь между мной и объектом».


Назад